Да, здесь уже можно увидеть более интересный уровень прочтения «Парфюмера» — не просто как истории маньяка с феноменальным обонянием, а как фильма о природе восприятия и о том, насколько сильно наши представления о мире зависят от языка и культуры.

Особенно удачно подмечена проблема невозможности показать запах непосредственно. Кино по природе своей визуально и аудиально, тогда как запах относится к совершенно другой области чувственного опыта. Поэтому фильм вынужден буквально переводить обоняние Гренуя на язык изображения: рыба, гниль, кровь, кожа, специи, цветы, человеческое тело. Причём эти ассоциации работают не просто как иллюстрация — они позволяют зрителю приблизиться к тому, как Гренуй воспринимает реальность. Для него мир первоначально существует не столько как набор людей и предметов, сколько как бесконечная система запахов.

И здесь возникает довольно любопытный парадокс: Гренуй способен воспринимать гораздо больше, чем способен выразить человеческий язык. Он знает запах стекла, камня, дерева, человеческой кожи, дождя — но практически не может объяснить другому человеку, что именно он ощущает. Получается своеобразный конфликт между восприятием и языком: опыт существует, но для его передачи другому человеку попросту не хватает слов.

Это, кстати, хорошо связывается с исторической составляющей фильма. Если запах невозможно сохранить физически, а язык плохо приспособлен для его точного описания, то запаховая история человечества почти неизбежно превращается в историю утраченного опыта. Мы можем знать, что люди XVIII века считали какой-то запах отвратительным или приятным, но практически не способны почувствовать его именно так, как чувствовали они.

И особенно интересно ваше наблюдение о социальной обусловленности «хороших» и «плохих» запахов. Гренуй первоначально вообще не обладает привычной системой ценностей. Для него запах — прежде всего информация. Он не думает: «это красивый запах» или «это отвратительный запах». Он просто фиксирует существующее. А уже общество постепенно учит его, какие ароматы считать благородными, какие — низменными, какие связаны с красотой, а какие — с грязью и смертью.

В этом смысле парфюмерия оказывается не просто искусством, а машиной по производству социальных значений. Роза сама по себе не является «аристократической», а запах человеческого тела сам по себе не является «неприличным». Эти значения возникают внутри культуры.

И тут особенно хорошо работает история первой девушки, чей запах Гренуй пытается сохранить. Это фактически момент, когда его чисто исследовательский интерес к запахам превращается в одержимость. Он впервые сталкивается с ароматом, который не хочет просто познать — он хочет обладать им, сохранить его навсегда. И именно здесь его исключительный дар начинает превращаться в проклятие.

Поэтому мне кажется, что фильм можно рассматривать сразу на нескольких уровнях:

• как историю создания идеального парфюма;

• как криминальную историю о маньяке;

• как исследование человеческого восприятия;

• как размышление о границах языка;

• и, наконец, как историю человека, который способен воспринимать мир практически без ограничений, но совершенно не способен нормально существовать среди других людей.

Причём последнее особенно важно: Гренуй обладает невероятной способностью чувствовать, но почти полностью лишён способности сопереживать. Он может знать человека по его запаху лучше, чем кто-либо другой, и при этом совершенно не понимать самого человека. Получается довольно страшная инверсия: максимальная чувствительность одного органа чувств соседствует с практически полным отсутствием эмоциональной связи с окружающими.

И именно поэтому история Гренуя гораздо трагичнее, чем кажется на поверхности. Он всю жизнь пытается найти тот самый запах, который сможет дать ему то, чего у него самого никогда не было, — ощущение собственной значимости и любви со стороны других. Но поскольку он пытается получить человеческое чувство посредством технического совершенства, его гениальность в итоге только увеличивает пропасть между ним и людьми.